Жил-был Кнезе. Это не фамилия и не профессия. Просто, был такой Кнезе. Был Кнезе ростом с человека, весом с человека. Только гораздо выносливее. Ибо, носил Кнезе цепь из чистого золота. Именно, из чистого. Ведь был Кнезе чистоплотным. И была та цепь такая толстая, как у дикого, необузданного бегемота, чтобы бегемот не убегал, а мирно пасся. На цепи у Кнезе свободно помещался Кот-баюн с баяном и подтанцовкой. Чтобы Кнезе, в минуты грусти, мог развеяться. Кот-баюн исполнял для Кнезе всевозможные куплеты и чечётку, а подтанцовка исполняла матросский танец и матросские драки. Кнезе любил за это Кота-баюна и подтанцовку. Иногда, даже плакал от умиления и радости. Слёзы Кнезе капали с подбородка прямо на плешь Коту-баюну. Ведь за долгое время знакомства с Кнезе, солёные слёзы успели проесть Коту-баюну плешь, в форме неровного овала.

А ещё, у Кнезе была Русалка личного пользования. Русалка сидела у Кнезе в кармане, сексуально облокотясь на кошелёк Кнезе. Была она очень худенькая, так как ничего не ела, кроме денег. А в деньгах, как известно, нет калорий. Кнезе Русалку берёг, пользовался ею экономно, только по необходимости. И от всех хорошенько прятал, застёгивая карман, где она сидела, на пуговичку. Потому что в любой момент могла прилететь жена на электровенике, и надавать Кнезе по мордасам могучими руками. Правда, жена не всегда могла отыскать Кнезе, поэтому редко била, гнобила и мобила… Мобила у Кнезе тоже была. Из мобилы торчало сорок три спутниковые антенны и телескоп, чтобы дозвониться в любую точку, запятую и вопросительный знак. Когда Кнезе совершал звонок из какого-нибудь ресторана или рестопоздна, все официанты спотыкались своими громоздкими ногами об антенны его мобилы. На что, мобила начинала издавать отвратительные звуки, и Кнезе приходилось долго успокаивать мобилу, Русалку, Кота-баюна и подтанцовку. Все они были нервно неуравновешенными.Однажды, Кнезе кушал, поперхнулся пулей, и свалился со стула. На его кармане оторвалась пуговичка, и оттуда выпала Русалка, двумя руками обхватив кошелёк Кнезе. Русалка стала ползать вокруг Кнезе, а потом уползла совсем. Подтанцовка, думая, что Кнезе загрустил, начала исполнять матросский танец и матросские драки. Это заметил сидевший неподалёку продюсер, и перекупил подтанцовку. Мобилу, из-за обилия путаных антенн, необразованные уборщицы сочли грудой металлолома, и тут же переплавили на металлические мусорные баки. И только Кот-баюн вцепился зубами в золотую цепь, и никуда не уходил. Его плешь, в форме неправильного овала, покраснела от напряжения. Так крепко он держался за золотую, очень дорогую цепь. Потом, на электровенике, прилетела жена Кнезе, взяла цепь и сдала в ломбард, вместе с Котом-баюном. Потому что не могла его отцепить. Все решили, что Кнезе умер. Но это было не так. Кнезе очнулся и стал сильно кашлять. И выкашлял пулю, которой поперхнулся. Кнезе обнаружил, что пропала Русалка, и страшно огорчился, даже стал убиваться. Ведь он пользовался Русалкой экономно, только по необходимости. А теперь она могла стать Русалкой общественного пользования, и не перенести нагрузок. От грусти, Кнезе захотел посмотреть матросский танец, но вместо подтанцовки обнаружил кучку тельняшек. Кнезе увидел, какие затёртые эти тельняшки, с пропотевшими подмышками. И устыдился. Но порадовался. Ведь продюсер, который перекупил подтанцовку, должен был одеть её во всё стираное и без дырок. Где его жена, Кнезе так и не узнал. Потому что она замела свои следы электровеником.

Кнезе понурился, поёжился, и пошёл в ломбард, выкупать свою недюжинную цепь, без которой стал весить намного меньше. А когда ему отдали в ломбарде цепь, Кнезе увидел, что на цепи сидит голодный синий Кот-баюн. И плешь его, в форме неправильного овала, багровая от напряжения. За всё время, пока Кот-баюн был в ломбарде, даже ни разу не поел. Боялся разжать зубы, и потерять золотую цепь. Он очень обрадовался появлению Кнезе. А Кнезе очень обрадовался Коту-баюну. Ведь у Кнезе на белом свете остался только плешивый Кот-баюн, исполняющий куплеты и чечётку в минуты грусти.

Надел Кнезе свою цепь на шею, и пошёл на специальный ксерокс. Чтобы отпечатать там побольше денег, купить новых настоящих друзей. Таких, чтобы были не хуже прежних. И не быть одиноким Кнезе. Потому что одинокий Кнезе – это грустный Кнезе.

СКАЗКА ПРО ОТВРАТИТЕЛЬНОГО ПОПУГАЯ

Жил-был отвратительный Попугай. Ему кричали: “Эй, ты! Попугай!” И он пугал. Отвратительному Попугаю это было совсем нетрудно сделать. Стоило только слегка раздвинуть перья. И тут, все видели такое, что их сразу начинало сильно тошнить прямо друг на друга, и на Попугая, и на кусты, и на дома, и на собак, и на кошек, и на сантехников. Особенно обижались сантехники. Потому что они не успевали стирать свои спецовки, как уже снова ходили в блевотине. Сантехники вынимали большие плоскогубцы и долбили Попугая по голове, со злости. От этого, Попугай только больше дурнел. И крепко пристрастился показывать свои отвратительные места. А потом, и вовсе сбрендил. Стал отвратительный Попугай расхаживать голым и призывать общество к коллективной тошниловке. При этом, он подстрекал толпу, тоже раздеться и расхаживать голыми, как он. И действительно, вскоре к отвратительному Попугаю прибилась кучка голых личностей. Теперь, они ходили вместе. Отвратительный Попугай шёл впереди и раздвигал перья, а голые личности шли за ним и некрасиво изгибались. Разумеется, всех остальных тошнило круглые сутки друг на друга, и на Попугая, и на кусты, и на дома, и на собак, и на кошек, и на сантехников. Сантехники озверели от бешенства, и решили ликвидировать отвратительного Попугая.

И вот, однажды, когда Попугай снова шёл и раздвигал перья, вызывая повсеместную тошноту, сантехники облили его бензином, и подожгли. Отвратительный Попугай ярко разгорелся и взметнулся в небо огненным шаром, где разразился залпами салюта. Все смотрели на этот салют, и ждали, что их сейчас вырвет. Или хотя бы пропоносит. Но их на этот раз не тошнило. Когда салют прекратился, все пошли спать. А сантехники радостно отправились стирать свои спецовки.

На следующее утро все по привычке выстроились вдоль главной улицы и засунули в горло два пальца, в ожидании, что скоро появится отвратительный Попугай. Но он не появился. И на следующий день не появился, и не раздвинул перья. Ведь отвратительный Попугай превратился в салют. Помните? Так вот, людей больше не тошнило друг на друга, и на Попугая, и на кусты, и на дома, и на собак, и на кошек, и на сантехников. Сперва, у всех с непривычки болели желудки. А спустя короткое время все стали резко полнеть. И растолстели до невероятных размеров. Ведь из них никуда ничего не девалось. И не было отвратительного Попугая, чтобы вызвать рвоту. Ну вот. Так они толстели и толстели, и уже с трудом передвигались. Мысли их превратились в жир, сердце и душа тоже превратились в жир. И стал тот город – самым тупым городом на земле. И всё бы закончилось очень печально, если бы не объявился незаконный сын отвратительного Попугая, который являлся точной копией своего героического отца. Он вышел на главную улицу, гнусно подбоченился и раздвинул перья. И тут же всех стало сильно тошнить друг на друга, и на сына Попугая, и на кусты, и на дома, и на собак, и на кошек, и на сантехников. Все снова постройнели и поумнели, потому что их, как в старые времена ежедневно тошнило. Так сын отвратительного Попугая спас город. Потому что там, где много дерьма, всегда найдётся тот, кто поможет людям от него избавиться. А способ то один.

СКАЗКА ПРО ГНУСАВЧЕНКО

Жил-был Гнусавченко Аркадий Игнатьевич. Мерзейшая личность. Без ложной скромности, – говно! Работал Гнусавченко ассенизатором, и позорил своей причастностью эту благородную профессию. Бывало, сядет в свою ассенизаторскую машину, язык на щёку высунет и тыкает пальцами потными в запретные кнопки. А вы когда-нибудь бывали в настоящей ассенизаторской машине? Там, между прочим, пульт управления помудрёнее, чем в самолёте. Справа – кнопки, на которые жать можно. Это игровой автомат, автомат с газировкой, спортлото и свежая выпечка с доставкой. А слева – кнопки, на которые жать – последнее свинство. Это красная атомная кнопка, синяя газовая кнопка, белая кнопка турбулентности, и, главным образом, рычаг автоматического выпуска говна в космос. Гнусавченко мало интересовали кнопки, он в них тыкал чисто символически. Потому что у него дома, на двери была почти такая же кнопка звонка, в лифте – кнопка этажа, в туалете – кнопка слива воды, и пуп жены – совсем, как кнопка. А вот рычага у Гнусавченко не было нигде. Вот он и хватался за него, и всячески неаккуратно дёргал туда-сюда. В это время специальная выхлопная труба на ёмкости с говном, делала смачные неумеренные выбросы говна в космос! При этом, атмосфера земли вежливо расступалась, давая говну дорогу. И священный космос получал залпом ядрёного человеческого говна прямо по любопытной морде!

Первым заговорил благородный Юпитер: “Отчего они там на Земле так много срут?”

Сообразительный Марс, отряхиваясь от говна, парировал: “От еды, видимо.”

Солнцу, как обычно, было глубоко пофиг. А добрый Плутон, весь в говне, ворочался сквозь сон. Глупая луна отнеслась к говну легкомысленно, и всё кружилась, и танцевала…, пока не поскользнулась на куче говна. Луне это не понравилось, и она сдавленным голосом заявила: “Достали со своим говном. Надо что-то делать!” Хозяйственная Венера живо подхватила: “Да, давайте приберём тут всё. Пропылесосим что ли!” Но космический пылесос обиженно отвернулся, и проглотил собственную вилку, чтобы его не смогли подключить к сети. Конечно же, он не хотел лопать такую гору говна!

Посовещались, и решили: “А что мы, хуже людей?! Давайте тоже возьмём и засрём на хрен всю землю!”

Как решили, так и сделали. И мега-громадная волна говнища направилась прямёхонько к Земле. Люди это сразу заметили, и стали сеять панику! Паника дала прекрасные всходы! Человечество вконец обезумело, и стояло, толкаясь, у телескопов! Из телескопов открывалась чудовищная картина – здоровенная комета из концентрированного говна, набирая скорость, стремилась к маленькой планете Земля. А чуть вдали от этой кометы ржали во всю мстящую пасть звёзды!

Тогда, люди, в неуместной надежде спастись, кинулись к Гнусавченко. Сначала они извлекли его из ассенизаторской машины и надавали по морде, а потом упали на колени и стали просить что-нибудь сделать. Гнусавченко противно пускал слюни. Он совсем не боялся умереть от говна. Ведь к говну он давно привык. Но людей стало жалко. “Ах, вы, родные мои!”, – сентиментально расплылся Гнусавченко, и полез на броневик толкать речь. “Совсем, как Ленин!…” – расплакалась какая-то старушка. А в это время Гнусавченко несло: “Дети мои! Сироты! Аз есмь!… Ибо, вы братья мои и сестры! Спасение рода человеческого в моих руках! Но я воздеваю руки, и спрашиваю вас, нужно ли это?! Есть ли в сём смысл великий? Есть ли в сём мессия?…” Люди знали, что Гнусавченко – сволочь, но не предполагали, что до такой степени. Тем временем, он продолжал: “Заблудшие овцы бредут сквозь незнание, бесцельно, бессмысленно… Так может хватит скитаться, братья и сестры? Может, предать забвению род человеческий, как ошибку господню?… Стыдитесь страха своего, ибо страх ваш – животный! Встретьте героически погибель свою!…..”

Гнусавченко бы ещё долго говорил, стоя в величественной позе на броневике, если бы кто-то из толпы не сказал: “Сука! Это же из-за тебя!”, и другой голос подхватил: “Кончай базарить, баран!”.

Гнусавченко был придурком, но не глухим. Он явственно расслышал эти реплики, и опасаясь гнилых помидор, которые уже мяли в руках недовольные, намереваясь запустить ими в Гнусавченко, великодушно сошёл с броневика прямо в кабину, где красовался заветный рычаг. Гнусавченко прицелился и нажал на него своей бедокурной рукой. Выброс остатков говна взметнулся в небо. Люди, задрав головы, напряжённо следили за тем, как говно рассекает облака, проходит атмосферу, стратосферу, играя коричневыми боками… Потом люди уже ничего не видели, даже в телескопы. Но где-то там, в открытом космосе, на огромной сверх-скорости встретились две кучи говна!… Это был последний выхлоп с Земли и мега-громадная комета из космоса. Раздался смачный оглушающий звук столкновения, и обе кучи растеклись в одну лужу, прямо в космосе. Настала тишина… Земле больше ничего не грозило. Все постепенно успокоились. Гнусавченко дали премию за спасение человечества и уволили в срочном порядке. Всей премии хватило на газонокосилку с безопасными кнопками и рычагами. И Гнусавченко стал газонокосильщиком.

…Через миллиарды световых лет, далеко в космосе, оторопевшая Венера заботливо утирая спящий в глобальном говне Плутон, произнесла: “Я же говорила, что всё это надо просто прибрать. Земляне – непобедимые говнюки…” Тогда, планеты медленно сбрелись в круг, и скатали всё говно в один огромный шар, размером с приличную звезду. Если смотреть на неё издалека, совсем незаметно, из чего она сделана. И, наверное, именно на эту звезду задумчиво смотрят теперь поэты, когда размышляют о бренности бытия…

]]> http://top-rss.net/post/view/6220/feed 1